Стихи из ссылки с любовью (ко сну и сладостям)

* * *

Пустой подоконник. Пустая комната.
И вроде шаром покати, да шара нету.
И если выходишь первым и в то же время
Последним, запомни, что это примета
Плохая de facto. При каждом повторном
Включении света его окончанием
Проводишь границу, как в неподчинение
Квадратности стен (а в сумме — отчаянью).
Как вещь не в себе замечаешь наклонность
К невольной пресыщенности всяким пространством,
Свернувшимся в точку нулем для того лишь,
Чтоб дух поразить безыскусным убранством.

2007

С трех точек

…Пересыпать из часов песок,
Чтобы сделать из времени
Всего лишь подстилку для жизни,
Насытившись впрок
Невидимым кислородом,
Заполонившим тот город,
Который не будет сниться
В мыслях любого рода.
И если к его отраженью
Прижаться плотно щекой,
Это не будет концом,
Равно как и продолженьем.

2007

* * *

Мы рождены ушедшим веком,
Скончавшемся в глухую полночь,
Мы дети не цветов, но соли,
Чей вкус напоминает горечь.

Мы пальцы будем класть в розетку
Пока по ним не стукнет током,
А после станем незаметно
Продуктами с истекшим сроком.

И каждый вечер втихомолку
Мы отрываем тень от кожи
И вешаем на спинку стула,
Не замечая, как похожи

Изнанкой на все то, что Гессе
Назвал бы с грустью заблужденьем.
Успешно сыгранна по нотам,
Жизнь вызывает сожаленье.

Оно же порождает горечь
В той самой соли. И по кругу
Ползут минуты, тают годы,
Не обернувшись друг на друга.

Мы рождены. И кто-то знает
Уже о нас и жаждет встречи
В один из дней, в глухую полночь.
В любом из жанров и наречий.

2007

 

37″

отразилось от нас
как от прокаженных
околевшее солнце
друг обожженных
не его теплом
а тем что погасло
прогорело шипя
замолчало как масло
на пустой сковородке
на пустом месте
если ярко гореть
то только вместе
если быстро сгорать
непременно за доли
самых сотых секунд
чтобы в качестве боли
не остались на чай
тридцать семь промежутков
уместивших в себе
больше слов чем поступков
самый теплый огонь
не бывает пожаром
и растратить его
значит чувствовать даром

2008

Заборы

что-то случилось с небом, а мы букашки
на его очень звездной карте, где тайком
ползем, перемигиваясь, между планет,
воздвигая заборы из одних сплошняком
нет нет нет нет нет нет нет нет нет

2008

a.b.c.тракция

все уснет в молоке даже дождь
все свернется в холодной постели
постелив за окном горизонт
поделив эти дни на недели
будет видеть сквозь веки как век
покрывает лицо штукатуркой
и послушно плетется искать
под чужими ногами окурки
околесицей дней колесо
еле слышно стареют ботинки
под иглой не свершившихся дел
заеда- заедает пластинку
alter ego лежит на спине
у больного собой сумасброда
и мечтает не быть молоком
упрощенным до среднего рода

2008

* * *

Лишь подаст добрый знак город
Зацеплюсь губами за небо,
Поцелую в самое сердце,
Буду ждать от него хлеба,
Под искусственным светом греться.

И плевать, что оно серо,
Мы ведь тоже не холст Ван Гога.
В ожидании честного слова
Я обила собой все пороги,
Танцевала всю ночь босанову

В придорожных мирах и лужах,
Разбросав по углам одежду,
Не любя ни надежду, ни веру,
И не веря в любовь и надежду,
Заплатила за шутку сверх меры.

Ты бывал ли в том чудном месте,
Где все чайки в душе Ливингстоны?
До сих пор вспоминаю невольно,
Что улыбка твоя — из картона.
Бью посуду, а ей не больно.

Нам делиться друг с другом нечем,
Проще слиться в толпе с народом
Как и мы незнакомого сорта.
Дай побыть для тебя кислородом,
А подышишь, так выдохни к черту.

2008

Четырнадцать кошек и одна за углом

танцуют волосы. во рту
ответ от ветра
завыл и сгинул в пустоту
в кило и метрах
тебя измерить я могу
и цифры сбросить
пятнадцать кошек на снегу
весна как осень
то черт хвостом гоняет мух
одной монетой
платить за все, что режет слух
не в той, так в этой
сегодня врозь и завтра врозь
дышать так жадно
как будто море пролилось
и Ариадна
в сердцах узлом связала нить
пробел и точка
порой так хочется курить
и путать строчки
к чертям черту, в вино вину
во двор карету
бежать к открытому окну
за горсткой света
на крышах тают облака
невыносимо
спешат часы на всех руках
за пантомимой
синхронных снов. луна в наряд
в дверном проеме
вчера Джульетта говорят
ушла из дома
убив завистницу одну
летели перья
когда уйдешь тебя прошу
не хлопай дверью

2009

* * *

c авангарда земли (хотя бы асфальта)
убери все следы и ходи ими тихо
все дороги ведут. мир составлен из смальты
совпадая с пролетами лестниц. так лихо-
радит зимой этот мусоросборник
склад ума и другого бесценного хлама
что хранит дворянин (в сокращении дворник)
пес не спит, охраняя прекрасную даму
люди пахнут дождем, мыши — дыркой от сыра
мне приходят по почте чужие заботы
каждый раз покидая пустую квартиру
я люблю (Пенелопу, бродить и субботы)
чары спали, мы спали в помятой постели
ворошили кино вперемешку со снами
ровно год, уложившись почти за неделю
где-то ходят трамваи, но ходят не с нами
встать и выдумать вон все ненужные вещи
время пишет стихи и не выйдет из комы
там и встретимся, станем шутить и похлеще
если вдруг еще будем однажды знакомы

2009

Синоним

все брошено оземь и бредит
сетями где рыбы с избытком
все клоуны завтра уедут
домой за безадресным цирком
останутся ужин да стирка

отчаяньем чаек встречаю
они как никто безразличны
была бы знакомой случайной
всегда бы имелась в наличьи
болтала бы даже по-птичьи

я девочка-без-перевода
иначе была б на латыни
синонимом женского рода
жила бы сейчас как княгиня
колючкой в цветущей пустыне

удача дрянная старуха
издохшая на косогоре
никто не почешет за ухом
у боженьки я не в фаворе

была бы портовой шлюхой
жила бы сейчас у моря

2010

Синдерелла

Незнакомка снимает вечернее платье и маску,
С каблуков отряхнув поцелуи случайных знакомых,
Закрывает глаза, в них за вечер повыцвели краски,
Покидает облезлый подъезд, направляется к дому.
Дома учат уму, дома чай и погасший светильник,
Темпераментность, температурность и прочие зубы.
Не сдержавшись, ревнует к объятьям пальто холодильник,
И со всей прямотой голосят водосточные трубы.
После спит в коридоре — одна, но с ножом под подушкой,
Видит глянцевый сон с музыкантами и тарантеллой.
Крысы брызжут слюной, крысы Золушку держат на мушке,
Нарушая структурность души в перекрытиях тела.
Где рождается соль на ожогах от пальцев и тканей,
Там на бал с корабля семенят беспокойные гости
С первым признаком таянья льдов в недопитом стакане,
С тайной жаждой в себе поразвлечь онемевшие кости.
Город полнится слухами, Золушка пишет в газету,
Покупает в аптеке мышьяк и целебные средства,
Изучив анатомию лиц и дурные советы,
Открывает музей. Приглашает друзей. Королевство
Объявляет войну, переходит на «ты» и консервы.
Разъяренная Золушка губы кусает и руки.
Не дождавшись рассвета идет и сдает свои нервы
И башмак в секонд хэнд с примечанием «хрупкая штука».

2010

нуар

на повестке зима. ты выходишь за черный квадрат
как победа над солнцем, как будто из ленты нуар
незаглавный герой. из карманов летят в тротуар
пара тонких перчаток, что значит — без лиц и без дат

надо жить этот мертвый сезон, этот долгий пробел
между кольцами жизни, всегда кровоточащий срез.
ку-клукс-кланом столбы на чернеющем ставят диез
для того, чтобы не был пейзаж за окном слишком бел.

остается одна вероятность — не ждать января.
если выйдешь наружу, останется только лицо,
и останется голос. он лучше лица. пересо-
ленный вечер глушит электричество на фонарях.

холодает, и руки по памяти ищут тепло
там, где нет ни огня, ни перчаток, ни рук, ни души.
победителем смотрится тень на окне. надо жить,
положив на сохранность себя до весны под стекло.

2010

Вместо молитвы на ночь

господи
храни меня от детской жестокости
от людей, раздающих рекламу на улице
от синтетических консультантов по красоте
от не к селу проснувшейся совести
от певиц с неуклюжими голосами
от грубых мужчин с ядовитым парфюмом
от всех этих маленьких мальчиков,
которые прячут глаза за длинными волосами
от скверной музыки, орущей на дискотеках
от безумных поэтов, их стихов и истерик
господи
храни от чужой и собственной глупости
и еще одного человека

2011

R. R.

Помнишь клинику на углу для больных недостатком бога?
Там курилась трава, и бродяги на тротуарах
Прорастали корнями в асфальт, превращаясь в дорогу.
Я читала газеты и в джинсах ходила старых.
Мы привыкли к тому, что хорошего всем понемногу.
Нам хватало на хлеб и прогулки вдоль уличных баров.

Легкость клавиш ложится на плечи, никто не танцует,
Разбрелись, расплелись, распылились. Сердца в Атлантиде
Отправляются в долгий полет, оставляя босую,
Равнодушную жизнь докурить в незапятнанном виде.
Я пожалуй пойду в интернет два письма нарисую,
Что читала газеты и в джинсах, и нет, не в обиде.

Засыпаем по разные стороны дня. Ну, с добрым утром!
Этот дом слишком пуст и в шкафах неродные скелеты.
Я читала газеты и в джинсах…
-Ты спишь необутой?
— Я не сплю третий день. У меня тут закончилось лето.
Отдает вдалеке океан без конца перламутром.
Ничего не пиши. Оставляй как следы без ответа.

Время вытекло так, что асфальта не видно от луж, но
В недрейфующем мире спокойно. Спасаемся чаем.
За углом просыпается город, чертовски ненужный.
Я, газеты и джинсы.
По фото едва различаем.
Ты шагаешь внутри, я опять тороплюсь по наружной.
Кстати, знаешь, газет я давно не читаю.

2010

Героин нашего времени

от героев нашего времени остается один героин,
автомобили в черно-белом кино,
морщины, шаги, ля минор.
надо целиться точкой в тире до глубоких седин,
отползая кричать, что уже не могу, не хочу
обезвреживать сны и друг друга улыбкой в упор.
время лечит, но тех, кто дожил до приема к врачу.
у героев не остается ни времени, ни стыда,
по-английски уходят из памяти с полкило
свежих точек над i, расставленных не туда.
на химической карте мира остывает невидимый след
от дыхания века, который уже замело,
перебив сладким запахом музыки и сигарет.

2008

Проездом

О, Ваши чудесные длинные ноги
В носках цвета самой сладчайшей халвы
Лежали, на север повернуты строго,
И были от тела отдельны, увы.

А где-то левее на верхней на полке
Лежали колени, и руки, и нос.
И я бы польстилась на это. А толку?
Не стало под утро Вас в шуме колес.

И не были Вам равноценной заменой
Носки цвета неба, земли, макарон,
Которые явно коварной изменой
Торчали в проходе с различных сторон.

Проснувшись в вокзальной неистовой пыли
Я грустно смотрела на место, где Вы
Свои ненаглядные ноги хранили
В носках, как казалось мне, цвета халвы.

2007

несерьезное

ни дна ни покрышки, подушкой
укрыться вконец или край
какая тебе я подружка
не знаешь по пальцам считай
страдая душевным запоем
всю ночь пожирала маасдам
ножом выводя на обоях —
поэт, помоги себе сам
с утра прочитала все фразы
обшарив карманы пальто
вы мне изменили два раза
а я вам за это раз сто

2010

нескоро

нескоро будет новый бой
всему виной избытки света
летит измятая газета
по неизмятой мостовой

2011

бессонница

в ожиданьи такси можно рубить с плеча
можно облапать стены или сплясать канкан
или вломиться к соседям как будто в дымину пьян
или просто молчать как лампочка ильича
только б потом такстисту не разболтать что не
разбираешься в городе, как и в индийском кино
как и в породах бродячих собак и уже давно
в том что еще там у этого на уме
мы танцевали как черти и это сбылось
вечер, зима, карантин, безлимитный срок
только не врать таксисту ведь он как бог
знай себе гонит и видит тебя насквозь

2012

© Евгения Рябинина